• +38 (098) 696-12-34

    с 10:00 до 18:00

  • Доставка по всей Украине

    Наш менеджер рассчитает доставку

Вход на сайт

Здравствуйте. Войдите, чтобы начать покупки.

регистрация

Зарегистрируйтесь для получения скидки!

Восстановление пароля

Забыли пароль? Мы вам его напомним!

Рамон Монегаль и язык парфюмерии

Самым замечательным событием, произошедшим во время недавнего Всемирного парфюмерного конгресса (World Perfumery Congress), для меня стал разговор с испанским парфюмером Рамоном Монегалем.

Мы и раньше встречались, но в этот раз нам удалось поговорить подольше, и обстановка профессиональной выставки располагала. Я узнал много интересного от этого мудрого человека.

Имя Ramon Monegal – это не только название бренда из Барселоны. Это символ испанской парфюмерии, учитывая тот факт, что его семья основала известную компанию Myrurgia в 1916 году. Его семья создала такие известные исторические ароматы, как Embrujo de SevillaSospiro de Granada и Maderas de Oriente. Семья Monegal представляет долгую и успешную традицию испанской парфюмерии.

Ramon Monegal

Первая коллекция Монегаля была создана в соответствии с классическим канонами парфюмерии, она родилась после его обучения во Франции. Первые ароматы были скорее французскими, чем испанскими, благодаря его школам в Париже, Грассе и Женеве.

Испанская парфюмерия существенно отличается от франзуской: на нее оказала большое влияние арабская традиция во время многовековой оккупации. От арабов испанцы научились парфюмерному ремеслу. Арабы создавали ароматы как средство, необходимое для хорошего самоощущения, как часть повседневной жизни, в то время как за Пиренеями аромат служил для маскировки неприятных запахов. Поэтому испанцы так любят арабскую розу, цветок апельсина и, конечно, цитрусы.

Ramon Monegal

После работ во французском стиле, Рамон Монегаль решил вернуться к парфюмерной традиции своего народа, то есть своеобразному сочетанию европейской и арабской парфюмерии.

В ароматах Fiesta, Flamenco, Monbloom и Next to Me, а также Don't Touch my Oudsи Ibiza чувствуется совершенно другой подход к созданию ароматов. Это видно и по выбору ингредиентов: кожа, шафран, роза, лабданум, жасмин и цветы апельсина.

Ibiza Collection Ramon Monegal

Мы долго говорили о разных аспектах парфюмерии, и я не смогу привести здесь весь наш долгий разговор, но с удовольствием приглашаю вас послушать ту его часть, в которой Рамон Монегаль рассказывает о парфюмерном сырье, в конце концов, выставка была посвящена именно ему, а также об особом парфюмерном языке. Я с удовольствием отметил, что Рамон Монегаль разделяет мое увлечение винтажами и классическими ароматами.

Miguel Matos and Ramon Monegal

Мигель Матош: Здесь на WPC самым частым и всех объединяющим словом, наверное, будет IFRA (International Fragrance Association). И это всегда наводит меня на грустную мысль о "потерянных" ингредиентах винтажных ароматов.

Рамон Монегаль: Винтажные ароматы создавались из замечательнейших материалов. После воцарения IFRA все ароматы стали пахнуть одинаково, потому что владельцы брендов боятся выпустить что-то, что не соотносится с рекомендациями этой организации. Все работают с одними и теми же молекулами.

 

Мигель: Но многие бренды, тем не менее, стараются что-то создавать, в том числе и с новыми молекулами, получившими одобрение IFRA. Все как-то выкручиваются...

Рамон: Да, урезая возможности ветивера, убирая молекулы из розы, кастрируя жасмин, выхолащивая цитрусы... Для парфюмера IFRA – это драма. В Испании нам приходится придерживаться ее рекомендаций, но это правило не для всех стран. Но у меня, поскольку я работаю в соответствии с испанским законодательством, нет другого выхода. Хотя меня невероятно раздражают эти европейские директивы, спущенные для всех нас из Брюсселя, авторами которых являются какие-то ученые-бюрократы. И поскольку некому им противостоять, правительства принимают их глупости на веру и превращают в законы.

 

Мигель: Как вы думаете, почему IFRA так влиятельна?

Рамон: Индустрия сама создала IFRA. И в начале эта организация давала нам совет, который можно было принять или отринуть. Когда же правительства взялись за регулирование парфюмерной продукции, никого не оказалось на поляне, кроме пресловутой IFRA. Поэтому правительства наделили ее полномочиями, и она доминирует над отраслью, поддерживаемая бюрократами из Европейского Союза.

Это настоящая проблема для нас, парфюмеров, потому что они оставляют нам все меньше пространства для творчества. Парфюмерия становится молекулярной. Натуральный материал может содержать сотни химических компонентов. Это композиция.  Среди сотен составляющих натуральный запах молекул обязательно найдется какая-нибудь одна, провозглашенная вредной для здоровья. И перспектива такого материала понятна, он ставится обреченным. Потому что у него единственный судья, IFRA. Будущее парфюмерии – это IFRA, то есть 100% молекулярная парфюмерия.

Molecules

Мигель: Но неужели ничего нельзя с этим поделать?

Рамон: Сложившуюся ситуацию сложно изменить. Если только парфюмеры не сплотятся и не организуют движение против этого механизма бюрократического регулирования. Но, в основном, индустрия вполне довольна. А вот небольшим игрокам, нишевым брендам и независимым парфюмерам надо что-то делать. Нам нужно протестовать. Мы должны предложить свой продукт потребителю с тем, чтобы он сам решал, купить его "на свой страх и риск" или нет. Это просто. Пытаться защититься от всех возможных гипотетических аллергенов – довольно бесполезное занятие. Лучше предупредить покупателя о том, что любой парфюм может потенциально вызвать аллергию, как и все остальное, поэтому надо сначала попробовать его на себе, на коже. Это же просто. Нам необходимо прекратить этот нонсенс.

 

Мигель: Мне это кажется логичным...

Рамон: Возьмем к примеру мускатный орех и корицу. Их совершенно свободно можно использовать в пище, а в парфюмерии они запрещены. Перуанский бальзам – его запрещено использовать в парфюмерии, а в аптеке он есть, входит в состав средств от мозолей. Это означает, что для парфюмеров введены более строгие правила, чем для медиков. 

Другой пример: аллергии, которые убивают. 43% смертей от аллергий случается от медикаментов, 34% – из-за орехов и морепродуктов, 3% – от укусов пчел. От парфюмов – 0%. Эта странная ситуация сложилась потому, что в нашей индустрии слишком высока конкуренция участников, и это никогда не позволяет нам объединиться, как это делают фармацевты или производители еды.

В США парфюмерный алкоголь уе почти запрещен, потому что они обнаружили, что он канцерогенный. Но фармацевтический лобби сумел защититься: "Вы не можете запретить алкоголь, это самый главный бактерицидный материал в фармакологии." Производители еды сказали: "Вы не можете запретить алкоголь потому, что придется тогда запретить все алкогольные напитки." Пока алкоголь не запрещен, но к этому все идет. И нам придется найти другой растворитель или медиум, может, использовать парфюмерные масла.

 

Мигель: Другим важным вопросом, о котором говорили на Конгрессе, оказался вопрос применения авторских прав к парфюмерной композиции. Об этом было как минимум два выступления – Саскии Вилсон-Браун (Institute for Art and Olfaction) и Кристофа Лодамьеля. Почему об этом молчат парфюмеры?

Рамон: Тут надо разделять интересы индустрии, которая как раз молчит, и мнение парфюмеров. Нам надо бороться за свои права. И одно из них – авторские права. Парфюм должен иметь автора, как книга. Если парфюмеры не объединятся и не выступят единым фронтом, ничего не измениться для них к лучшему. До недавнего времени было запрещено упоминать имя парфюмера, создавшего парфюм для бренда. Сейчас мы, наконец, заговорили о настоящих создателях, парфюмерах. Но это не официальное признание, имя парфюмера не появляется на флаконе, исключением будет Фредерик Малль и еще пара брендов.

Ароматы должны быть подписаны авторами, как книги. Автор книги получает свой процент от продажи каждой напечатанной книги. Парфюмеры тоже должны разделять финансовый успех своих творений.
 


Мигель: И кто должен начать борьбу?

Рамон: Это должен быть независимый парфюмер, а не кто-то из большой компании. У меня есть несколько идей, но пока еще рано ими поделиться.

 

Мигель: Вы думаете парфюмеры способны объединиться?

Рамон: Не в ближайшее время. Но, я думаю, изменения все равно должны произойти. Нам надо обеспечить себе права.

 

Мигель: Но для этого нам необходимо официально признать парфюмерию искусством.

Рамон: Все совсем не так сложно, как обычно считают. К примеру, одно дело быть композитором, а другое – певцом. Оба подадут вам иск о запрете воспроизведения песни. Это искусство или нет? Это коммерческое искусство? Очень сложно провести границу! Но искусство это или нет, тем не менее за песню идут отчисления (royalties), и если нарушаются права авторов, то следуют последствия.

В литературе – то же самое. Конечно, парфюмеры, работающие на большие компании, не свободны в своих творческих решениях, а для меня основным критерием искусства является свобода. Они работают по чьей-то указке. И поэтому мы не можем назвать такую парфюмерию искусством. Для меня существует интуитивная граница между искусством и дизайнированием ароматов, но реально ее сложно обозначить. Она субъективна. Именно поэтому свобода творчества обязательна для моей системы координат. Это означает, что парфюмер может выразить именно то, что задумывал.

Парфюм – искусство коммуникации. Ольфакторной коммуникации. Он передает настроения, идеи и ценности через запах. Но для индустрии это не большая ценность, важно, кто его будет продавать – Джулия Робертс, Анджелина Джоли или Бред Питт. Большим игрокам нет дела до идей парфюмеров, они готовы исковеркать что угодно ради продажи 2 миллионов флаконов. Жан-Поль Герлен никогда бы не нанял Анджелину Джоли, но теперь его дом принадлежит большой компании, и его голос потерял силу.

 

Мигель: Герлен находится в творческом упадке, как мне кажется...

Рамон: Да, уже долгое время. Мой отец был в очень хороших отношениях с Жаном-Полем Герленом. В то время парфюмер был владельцем дома. Это были хорошие времена, когда парфюмерам было о чем поговорить. Сейчас время инвестиционных фондов, а их забота в цифрах, маркетинге и продажах.

Наша позиция другая: искусство, свобода, ремесло и провокация. Нам приходится идти против течения развития индустрии. Против нивелирования различий в духах, когда все пахнут одинаково. 70% композиции любого современного аромата это одно и то же. Мы теперь помещаем в аромат 40% Iso E Super, 30% Гедиона... Но они расстворители и не слишком пахнут. Они так прибивают всю композицию, что вы начинаете искать композиции с 25% концентрацией. Сила запаха стала всеобщей проблемой.

Только подумайте: лучшие духи классических парфюмов не были сильнее 18%! Но в них были природные материалы, они были сложнее и их было сложнее составить. Они еще сильно изменялись с верхних до последних нот. Современная парфюмерия линейна, потому что сейчас много простых молекул, которые гораздо легче соединить друг с другом.
 

Monegal FamilyСемья Monegal: Оскар, Лаура и Рамон
 

Мигель: И это приводит нас к самому существу парфюмерии: о способности аромата к коммуникации с нами. 

Рамон: У меня есть теория о языке парфюмерии, позаимствованном у Природы. Для меня очень важно расшифровать значение созданного мной парфюма. Прежде всего, я должен понимать, зачем существует запах? Запах нужен нам для коммуникации и идентификации. Запах апельсина сообщает нам, что фрукт сладок и питателен. Цветок пахнет, чтобы привлечь насекомых для опыления. Это сексуальная функция. В мире столько способов соблазнения, сколько есть в мире цветов. Роза – это любовь и нежность. Жасмин сексуален. Это роль цветка. Когда я выбираю добавить цветок в аромат, я делаю это чтобы выразить его значение. И поскольку одним из главных значений аромата является соблазнение, почти все ароматы включают в себя цветы.

Если вы надеваете парфюм чтобы выразить свою силу и уверенность, как это передают большинство арабских ароматов, вы работаете со смолами, такими как олибанум и мирра, поскольку в них заключена энергия, и это знали шаманы и священнослужители, чародеи... Они воскуривали их чтобы общаться с богами, просить их о милости. И если их молитвы оказывались не напрасными, то могущество этих чародеев могло сравниться с королевским. Поэтому короли их опасались, и стали носить смолы на себе, для ароматизации самих себя этими символами могущества.  

Уд – тоже запах силы. Когда вы надеваете уд, вы этим хотите подчеркнуть свою силу. Этим я хочу сказать, что аромат – это не мода, это часть культуры.

Ramon Monegal's Flamenco

Мигель: Животные тоже коммуницируют посредством запахов...

Рамон: Конечно! Животные маркируют свою территорию, сообщая другим через запах: "Это моя земля" или "Я силен сексуально". Когда вы хотите сообщить об этом другим, вы используете анималистические ноты. Я добавляю их не просто потому, что они мне нравятся, но потому что я хочу этим что-то донести. Если я использую циветту, я маркирую свою территорию, и когда я не хочу казаться грубым в этом своем желании, я смягчаю его, добавляя в него розу для выражения любви и нежности.

 

Ambra di LunaAmbra di Luna мой персональный фаворит из линейки Ramon Monegal: классический, амбровый, кожаный, анималистический.
 

Мигель: Вы дали мне пищу для размышлений. То есть верите ли вы, основываясь на только что вами сказанном, что человек, выбирающий запахи, пытается заявить о себе что-то вполне определенное? Я, например, всегда имел склонность к сильным, доминирующим ароматам, с выраженным анималистическим элементом.

Рамон: Животные запахи, такие как кожа, обозначают авторитет. Но животные запахи еще очень сексуальны. Таким образом человек заявляет о своей сексуальной активности. Почему? Религиозная мораль выхолостила нас, она не дает нам свободно выразиться. Но все, что подавляется и прячется внутри, заявляет о себе как-то по-другому. Через аромат, например.

 

Мигель: А что означают, например, цитрусы?

Рамон: Чистоту. Цитрусы одни из самых несексуальных запахов. Они несут невинность, энергию и жизненную силу.

 

Мигель: Ветивер, а как с ним?

Рамон: Корни: ветивер, ирис... Что значат корни? Надежность, стабильность, уверенность.

 

Мигель: Дубовый мох?

Рамон: Мох это наша кожа. Он защищает и дает комфорт.

 

Мигель: А что вы скажете о древесных запахах?

Ramon: Деревья – это сила и, конечно, тоже защита. Поэтому мода одела женщин в платья и юбки, как цветы, а мужчин в брюки, как защитников этих цветов.

 

Мигель: Ваниль и мускусы?

Рамон: Запах дает нам чувство уверенности в том, что мы красивы, что с нами все в порядке. Ваниль и мускусы хороши для того, чтобы питать эту уверенность, они не слишком сильно пахнут. Современные мускусы очень чистые и прозрачные. И они слышны тем, кто находится к вам совсем близко. Нам всем необходимо чувство уверенности в собственной привлекательности. Нам нужно признание. И эти базовые ноты хороши для внутреннего комфорта.

 

Мигель: Пачули...

Рамон: Пачули – это листья, и они означают свободу, но в то же время они важный элемент соблазнения. Мы можем сейчас разделить все ароматы на те, в которых есть пачули, и те, в которых их нет. Когда хочется заявить миру о своей элегантности, вам нужны пачули. Цветы и животные ноты говорят о совсем другом качестве соблазнения, пачули – притягательны, их хочется чувствовать вновь и вновь. У марихуаны, кстати, похожий запах.

Ramon Moinegal Perfumes

Мигель: Я никогда не думал о запахах в этом русле...

Рамон: А я очень увлечен языком запахов. Моя теория основана на трех столпах: первый  – это Природа, второй – культура и третий – знание, которое мне передал мастер, который в свою очередь тоже учился у мастера. Если мы хотим отличаться от индустрии, нам надо уметь говорить правду и учить людей понимать язык ароматов. Я всегда откровенно говорил об этом парфюмерным домам, но их маркетинговые отделы непременно вставали на пути. Им просто нужен жасминовый или ветиверовый аромат, и все. А мне кажется необходимым объяснить выбор ингредиента.

Ramon Monegal

Мигель: Вам стоит написать об этом книгу.

Рамон: И я ее пишу. Я не хочу умереть, так и не передав мой опыт и объяснив свое творчество. И, к сожалению, индустрия никогда не пыталась мне помочь. За последние 100 лет индустрия потратила сотни тысяч миллионов на рекламу. А покупатели знают все меньше и меньше по сравнению с тем, что было 100 лет назад.

Раньше у парфюмеров были собственные магазины и вы могли с ними там встретиться, а парфюмеры – рассказать о своих ароматах. И я не против индустрии, но мне неприятно знать, что вливаются такие огромные инвестиции для того, чтобы очередная Анджелина Джоли или Джулия Робертс продали еще больше пустых иллюзий.

Комментарии

Пока нет комментариев

Написать комментарий